Возвращаться из отпуска всегда неохота. Но возвращаться из Запорожья для меня – это отдельный разговор. Я когда рассказываю кому-нибудь, вот, мол, еду в Запорожье, обычно добавляю, ну знаешь, это Украина, ну там еще сечь Запорожская была, еще Хортица и Днепрогэс. Но ведь главное для меня там – это мое детство. Меня всегда завораживало, с какой стройностью можно воссоздать образы ушедших лет. Помню, где-то год назад была в Русском музее выставка советского искусства. Экспозиция была оформлена в виде квартиры 80-х годов. Я еще подумала тогда, как просто, казалось бы, обклей себе туалет водочными этикетками, выстави на балкон велосипед «Кама», поставь на полки фарфоровую балеринку, чугунного Дон Кихота, расставь слоников ранжиром, поставь для пущего антуража какую-нибудь угловатую мебель, современная тоже пойдет, да и живи себе в 80-х. Вообще любопытная у нас историческая память. Казалось бы, ведь росли мы уже не в стране Советов, но есть в моем сознании заповедная область, где живы все эти картины: школьники в красных галстуках, залитые солнцем пшеничные поля, южные пансионаты в псевдоклассическом стиле. Приехав в Запорожье, я совершаю настоящий скачок во времени. Изобилие советских артефактов в маленькой квартирке, куда я приезжаю на лето всю свою жизнь, просто поражает, здесь есть все: старенький проигрыватель, куча пластинок, холодильник «Самара», телевизор «Горизонт», машинка «Зингер», металлический крутящийся календарик, знаете, такой, из прогноза погоды на НТВ, и даже собрание сочинений Ленина в миниатюрном карманном формате, да еще и на украинском языке. Здесь ничего не поменялось за последние лет тридцать-сорок. Только теперь я приезжаю сюда совсем одна, бабушки с дедушкой уже нет, вечером мама не зовет меня домой. И я сижу целыми днями и перебираю ворох старых писем и фотокарточек с резными краями или гуляю по до боли знакомым местам. Все абсолютно то же. Тот же цирк, куда любила ходить в детстве, пустующая теперь любимая детская площадка, божественный коктейль в мороженнице «Золотой ключик», дерево, на которое мы забирались, а Пашка еще тогда упал и разбил коленку. А еще – мои подруги, с которыми мы когда-то строили шалашики и с горькими слезами хоронили воробья, когда стали постарше – до полуночи щебетали на лавочке, пока мама не позовет домой, тут мы впервые щеголяли на набережной в коротких юбках и на высоких каблуках, с изумлением отмечая на себе взгляды мужчин. Только здесь я снова могу почувствовать себя ребенком, маленькой девочкой, которая начитавшись бабушкиных медицинских справочников, вообразила у себя все болезни, трусихой, которая боится засыпать, потому что страшно светит люминисцентным светом фигурка сокола, да еще сверкает глазами олимпийский мишка со светильника (чудовищная вещь). Приехать домой, значит, снова стать взрослой. Зато тут я спокойно засыпаю, чтобы возвращаться в детство во сне.